БАБА-ЯГА

Со скрипом нога костяная у лютой карги,

дремучие телодвиженья, дыханье со смрадом,

ещё мастерица она с человечиной печь пироги…

А чтоб эти страхи унять, я сама к ним отправилась на дом –

ох, эти круги

меж пеклом и адом!

Но курья избушка Яги, не вступая в торги,

лицом повернулась ко мне, к лесу тёмному – задом.

Змеилась и жутко хрустела чумная тропа –

не чуяла как наступила на первую кость я.

Поверх частокола людские цвели черепа,

и горько пьянили калины кровавые гроздья.

Да что скорлупа,

или прочая там крупа, –

думала я со злостью.

«Ну здравствуй, гостья!

клубочек привёл тебя кстати, и я тебя съем,

не видано было, не слыхано русского духа,

а тут он явился ко мне на посмешище всем

и верную гибель!» – с крыльца закричала старуха.

И поскольку мне заложило ухо,

повторила раз семь,

А когда ещё сыч надо мною заухал глухо,

разозлилась совсем.

Под свист её огненным вихрем взлетела метла,

запрыгала с буйством козлиным хозяйская ступа.

Какие-то твари, унюхавши гарь от котла,

скользнули по мокрой траве, заелозили тупо.

Им, бездушным, дотла

не сгореть, ибо трупа

тяготу сохраняют скупо.

Ну, была не была!

Я здесь, так пускай же сведёт меня ведьма с ума –

в отходах и всходах своей нескончаемой пищи.

Не даст на плаву удержаться былого сума,

и так же нелепо у бездны нащупывать днище…

Ах ты, мать моя тьма!

я иду к тебе нищей,

открывай закрома

перегноя с терпкой вонищей!

 

В бескрайних потёмках бессмысленно шарит рука,

поблизости что-то скребётся, наверное, крыса.

В тоске окаянной не дни пролетают, века,

лишь в памяти ветхой скользят облака белобрысо.

Что кувшин молока

мне, что крынка кумыса –

я лягушка пока,

а не Премудрая Василиса.

Не ласточкой влёт щебеча, – скрежеща и урча,

в утробе твоей непроглядной творится судьбина:

авось совершится рожденье младенца-луча,

и вспыхнет на миг остриё его розой рубина!

Но нет у меня ключа,

отмыкающего глубины.

На чердаке свеча,

да помёт голубиный…

«Вот все вы так, – голос хрипучий во сне ль, наяву,

мне баял, – возись с ребятнёй, напитавшейся сказкой!

А хлынет её океан, на подмогу ж плыву,

но… глыбко вы в этой среде утопаете вязкой».

Я живу не живу,

между встряской томлюсь и встряской…

Где-то ступа с рогатой повязкой

прочерчивает синеву.

 

Ирина Корсунская2019

на заставке: иллюстрации Ивана Билибина

    Оставить комментарий

    avatar
      Подписаться  
    Уведомление о