Церковь внутренняя и внешняя

Что представляет собой эта книга? В творчестве Лопухина – вместе с «Духовным рыцарем» и «Нравоучительным катехизисом» это одно неразрывное целое. И если первые две работы – концентрат учения, вертикаль, то «Некоторые черты…» суть разъяснение их смысла, горизонталь. Вместе же они образуют КРЕСТ – как в христианском, так и в обще-символическом его значении. В «Словаре символов» Х. Э. Керлота читаем:

«Подобно Древу Жизни, крест означает «мировую ось». Помещенный в мистический Центр космоса, он становится мостом или лестницей, при помощи которых душа может достичь Бога. Есть несколько версий, где крест изображается с семью концами, сравнимыми с космическими деревьями, которые символизируют семь небес. Крест, следовательно, утверждает первичные взаимоотношения между двумя мирами (небесным и земным). Кроме того, поперечная перекладина, пересекающая вертикальную стойку (при этом первая символизирует горизонт, а вторая – ось мира) означает соединение противоположностей, союз духовного (или вертикального) принципа с принципом мира явлений. Таким образом, здесь крест символизирует страдание, муки и борьбу». (Керлот Хуан Эдуардо. Словарь символов. – М.: «REFLbook», 1994. – сс. 269, 270).

Всё это – крест, символически содержащий в себе путь, жертву и посредством этого соединение двух миров и достижение Центра, – в полной мере относится к творчеству и самой жизни Ивана Лопухина. В его «Некоторых чертах…» – в этой Книге Прозрений – восемь глав как восемь шагов на пути к постижению внутренней Церкви.

 

Об изначальном свете и последствиях грехопадения рассказывает Глава I. «О начале и продолжении внутренней Церкви»:

«Слово, изрекшее свет, всегда речет – и свет бывает», – здесь же находим весьма важный момент для понимания сущностного отличия двух путей – правого и левого: «Первый вздох покаяния Адамова был, можно сказать, первый луч возсияния в нем онаго Света и первая точка основания внутренней Церкви Божией на земле. Последовавшие Патриархи, Праведники, души благочестивыя, жившия в страхе Господни, верою в них рожденном, и добротою непорочности Авелевой украшенныя, все вкупе составляли единую Церковь оную, в которой Бог творил великое дело обновления. А воспаленные темным духом Каиновым, размножая злонравный мир неправды, вражды, убийств, нечестия и заблуждений, созидали на земле церковь Антихристову». – Таким образом, левый путь, символически обозначаемый именем Каина, это не что иное как отклонение от света, правды и добродетели – во тьму невежества.

Понять значение и смысл книги Лопухина невозможно без уяснения, во-первых, контекста в котором она пребывает, во-вторых, традиции, к которой она принадлежит. Контекст русской литературы представляет собой нечто фрагментарно-разорванное. Старая русская литература, православная литература, демократическая литература, канон русской классики, периферийная и маргинальная литература – всё это существует как бы само по себе, не составляя единого целого, даже почти не пересекаясь. Лопухин же не относится ни к одному из перечисленных нами отдельных пластов. Он укоренён в иной традиции – к которой в равной степени относятся и гностики, и неоплатоники, и отцы церкви. Это и Блаженный Августин, и Мейстер Экхарт, и Фома Кемпийский, и Якоб Бёме, и Сведенборг, и Эккартсгаузен, и мартинисты. Традиция эта при внимательном рассмотрении демонстрирует абсолютную слиянность мартинизма с христианством – красной нитью пронизывая трактаты Лопухина, – другое дело, что с точки зрения христианской ортодоксии (как православной, так и католической) это в любом случае будет восприниматься как ересь.

Таким образом, место Лопухина оказывается совершенно особым и не изученным в собственно русском культурном контексте, зато глубоко укоренённым в многовековой и наднациональной традиции гностическо-христианской. Но в этом нет ничего удивительного, если вспомнить, что львиная доля литературы, издававшейся в типографиях Новикова и Лопухина, относилась именно к этой традиции. Например, Блаженный Августин: «И я искал, откуда зло, но искал плохо и не видел зла в самых розысках моих. Я мысленно представил себе всё созданное: и то, что мы можем видеть, – например, землю, море, воздух, светила, деревья, смертные существа, – и для нас незримое, например, твердь вышнего неба, всех ангелов и всех духов». (Лабиринты души / Августин Аврелий. Исповедь; Блез Паскаль. Письма к провинциалу. – Симферополь: «Реноме», 1998. – с. 89)

 

Ничего удивительного нет и в том, что  Глава II. «Описание Церкви во образе храма» лопухинского трактата напоминает аналогичное описание духовной иерархии Небес у Эммануила Сведенборга: «Небес трое, и весьма между собой различных, а именно: самые внутренние, или третьи, средние, или вторые, и последние, или первые. Они следуют одни за другими и относятся между собой, как в человеке верхняя, средняя и нижняя часть тела, т. е. голова, туловище и ноги; или как верхний, средний и нижний ярусы дома. В таком же точно порядке исходит и нисходит Божественное от Господа начало, а потому и раздел небес на три части вытекает из необходимости порядка». (Сведенборг Э. О небесах, о мире духов и об аде. – К.: Украина, 1993. – с. 25).

В соответствии с той же идеей – концентрические круги – от центра и далее – в описании духовной иерархии внутренней Церкви Лопухина.

Круг первый: «Во внутреннейшем, при райских источниках спасения…»;

круг второй: «Прочая Святая Святых населяется совершенно созревшими в возрождении…»;

круг третий: «Святая содержит в себе, во-первых, внутренно пригвожденных уже со Христом ко кресту…» – Интересно, что в своём описании Лопухин находит место и Сведенборгу –

в круге четвёртом: «Потом следуют все идущие путем возрождения, от самаго начала его во Христе; преходящие крестный путь его в разных степенях и возрастах, но не совсем еще совлеченные ветхаго естества, долженствующаго умереть на кресте самоотвержения и истлеть в огне очищения. В сем числе могут быть и орудия Апостольства, и Пророки, и Чудотворцы, и Богопросвещенные писатели, по распределению дарований. Но когда не совершились еще они в обновлении внутренняго человека, то по мере недозрения в чистоте крестныя жизни, может естество, еще ко кресту не пригвожденное, со впечатлениями, к коим оно удобно, вмешиваться в их дела, слова и писания, и открываемую им и ими истинну затмевать лжею и заблуждениями». – И следует примечание Лопухина: «Примером сему служат писания Шведенборговы и многих других».

Далее следует круг пятый: «Притвор наполняется подвигнутыми влечением Отчим…» Но наиболее интересный для нас момент находим в конце описания – по нашему счёту, в круге шестом: «В Преддвориях храма суть ощущающие нужду в вечном спасении… <…> Несчастнейшие между сими суть те, которые, подвигнуты будучи корыстною любовию ко спасению своему, т. е. ищущие рая для сладости его, а не для того, что в райской токмо чистоте благоугождается Бог, и по ложному понятию о путях спасения суеверием во зло употребляют уставы религии; предаются воспалению воображения, бесполезному и безвременному умерщвлению плоти, незаконным мучениям; пригвождают себя ко внешности и впадают в идолопоклонство, мня приносить службу истинному Богу». – На наш взгляд, под пригвождением ко внешности и впаданием в идолопоклонство следует понимать не что иное как служение церкви и её канонам в отрыве от служения Богу. Именно этот случай и заключается в приведённой выше формулировке: «любить православие» – вместо того, чтобы любить Бога. Развитие этой идеи находим в последующих главах трактата о внутренней Церкви, где говорится о непопадающих в неё, то есть не видящих её, проходящих мимо неё, идущих левым путём.

 

«Из кого же составляется церковь Антихристова?» – вопрошает автор в Главе III. «О церкви антихристовой» – и отвечает, что: «Удобнейшие к восхищению на сии высочайшия степени зла суть: духовные сластолюбцы, прилежащие к тайным наукам не по любви к истине, но для удовлетворения самолюбию своему, в число которых должно полагать любопытством, корыстию и себялюбием прилепленных к познаниям, к златоделанию и к исканию средств искуством продолжить греховную свою жизнь, к упражнениям в буквах Теософии, Кабалы, Алхимии, тайной медицины и в магнетизме оном, который может учиниться наилучшим разсадником и приготовлением для действий темных сил».

Сходу в глаза бросается упоминание Теософии, Каббалы, Алхимии – из чего можно сделать вывод, что Лопухин в корне осуждает занятие этими тайными науками. Вот те раз! А мы столько рассуждали о Великом Алхимическом Делании, говоря, что оно-то и лежит в основе мартинизма вообще и позиции Лопухина в частности! Но никакого противоречия, конечно, нет. Речь-то идёт лишь о тех, кто занимается этим «не по любви к истине, но для удовлетворения самолюбию своему»!

В чём состоит левый путь? В искании средств искусственно продолжить греховную свою жизнь; не в постижении высшего смысла и предназначения тайных наук, их духовной сути, а в упражнениях именно в буквах этих наук! то есть в попытках овладения тайным знанием в своекорыстных эгоистических целях.

Почему занимающиеся этим восходят на высочайшие ступени зла? Потому что, проникая в тайны природы, в тайны божественного замысла, они извращают его своими действиями. А если к тайным наукам прилежать именно из любви к истине? Очевидно, что тогда это не будет относиться ко злу, к левому пути, к Антихристовой церкви.

Но к таковой, согласно Лопухину, принадлежат не только следующие левым путём алхимики и теософы. Кроме них: «Великие орудия в Антихристовой церкви суть духовные те Фарисеи, уподобленные гробам повапленным, которых самолюбие, гордость, духовное сладострастие, лукавство, властолюбие облекают в одежды смирения, воздержания, целомудрия и благотворения…» – А это уже гораздо ближе к служителям церкви официальной – но, разумеется, никак не внутренней, а исключительно внешней. Мысль эта находит своё развитие в главе V, но перед тем следует –

 

Глава IV. «О знаках истинной Церкви Божией и истинных членов главы ея Иисуса Христа».

Пожалуй, это – один из кульминационных моментов учения, ибо именно здесь мы находим краеугольный камень, определяющий истинность пути:

«Скажем теперь, какие суть знаки отличия истинныя церкви Божией и истинных членов Главы ея и Учителя, или истинных Христиан. Где Иисус не есть краеугольный камень, основание, цель, (альфа) и (омега), первый и последний всего здания; где не ищут прежде всего царствия Божия и правды Его; где с Павлом ради Иисуса не вменяют уметы быти вся. Фил. III.8; где не Дух Распятаго, Главы и Учителя церкви, все оживляет, все начинает, все продолжает, все совершает: тамо нет истинной церкви Божией».

Но что значит Иисус – альфа и омега? Об этом ведь говорят и все «внешние» христианские церкви, вот только называние далеко не всегда соответствует реальному положению дел, часто оставаясь на уровне декларации и прикрывая вовсе не христианские действия. Что же вместо декларации необходимо для вхождения в Церковь внутреннюю? И Лопухин вопрошает:

«Какие же суть знаки истинных членов Церкви сея, или истинных Христиан?

Вера? – Но и беси веруют и трепещут.

Сила молитвы? – Имеяй всю веру, яко и горы преставляти, может не существовать (быть ничто) во истинне.

Пост, воздержание, умерщвление плоти? – Хотя правильное их употребление необходимо нужно ученикам Христовым, но в них упражняться могут и суеверие и лицемерие; и самые злейшие орудия царства тьмы употребляют оныя в пособие к своим мрачным действиям.

Ведение ли таин и разумение? – Но что есть око, смотрящее на дивныя вещи и от одной пылинки могущее лишиться зрения?

Видения ли? – Но могут быть и обманчивыя; а хотя бы то были и чистыя, то чтож есть слепец, болезнию и оковами удручаемый, видевший во сне райския красоты и свободу?

Дар ли Пророчества? – Но что есть стекло, приближающее отдаленнейшие предметы?

Таинственные ли слова и Ангельские языки? – Но глаголяй ими может быть яко медь звенящая или кимвал звяцаяй.

Чудотворения ли? – Но и лжепророки и лжехристи дадят знамения и чудеса велия.

Раздаяние ли имения? – Но сие может твориться и от преизбытка духовнаго самолюбия, которое для услаждения своего не только не страшится телесной нищеты, но ниже самой смерти.

Ревностное ли искание вечнаго спасения и страдание его ради? – Но познав возможность спасения и вечнаго блаженства, весьма естественно стремиться к оному; и сколько фанатиков в религии, во мнимой добродетели и в ложном патриотизме с радостию предавали себя на сожжение из идолопоклонства ими самими изваянным истуканам и для блаженствования в будущем!

Даже смирение чрез долговременный навык в корыстном терпении может натура так подделать, что не только неискусные примечатели, но и сам смиряющийся будет обманывать себя, мня, что оное происходит от Божественнаго источника. <…>

Итак, все разсмотренныя здесь свойства, долженствующия быть свойствами истинной натуры Христианской, могут являться и без нея».

Таким образом, пропустив через алхимический тигль собственной души все возможные варианты ответов, в конце концов ищущий получает истинное золото – единственно правильный ответ.

«Что же знаменует во истинну члена Христова?

Любовь! I Кор. XII. – Любовь есть сущность животворящаго тела Иисусова. Любовь есть явление Духа Его, в ней единой пребывать и действовать могущаго. Сим токмо Духом действуемое есть благо, истинно и огню искушения не подвержено. Любовь одна есть неразрывный узел, со Иисусом соединяющий. Бог любы есть, и пребываяй в любви, в Бозе пребывает, и Бог в нем. I Иоан. IV.16 (Бог есть любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нем)».

Но чтобы и это слово, означающее главное свойство и главное действие, не осталось только словом, автор разъясняет его истинную природу, проводящую через смерть к возрождению:

«Николиже отпадающая любовь сия, не ищущая своихси, т. е. отвергнувшая всякую собственность и стремящаяся к Богу единственно для Него; любовь совершенная, в ней же несть страха (I Иоан. IV.18), которая ненавидит грех и бежит от него не из страха наказания, но для того, что он противен источнику ея; – сия любовь есть верный знак возрождения во Христе. Любовь есть душа новаго возрождающагося внутренняго тела, по мере возраста его являющаяся. Тело же сие может соблюдаться и возрастать только в совлекающемся ветхаго наружнаго человека. К таинственному умерщвлению сего греховнаго человека коренное средство есть глубокое самоотвержение, которому наконец, пособием духа любви, долженствует последовать отвержение, так сказать, самаго онаго самоотвержения. Я не только должно не действовать, но и не видеть своего бездействия, кольми паче услаждаться им. Ибо через сие самоуслаждение может Люцифер мгновенно воздвигнуть в сердце престол свой. Собственность – гнездо греха, магнит, привлекающий родившаго ее и главное ее орудие».

И вот, поднявшись на кульминационную вершину крёстной смерти, ведущей к возрождению и преображению, автор указывает на возможный путь падения. Обратим внимание на упоминание Люцифера – первое с самого начала книги с тремя масонскими трактатами Лопухина. И это – отношение к главному негативному понятию – ещё одно ключевое отличие внутренней церкви в понимании Лопухина от церкви официальной.

 

Итак, в Главе V. «О возрождении, о могущих в оном быть падениях, заблуждениях и о ложной духовности» читаем: «Рожденный да скроется в крестную пустыню удаления от сует мира сего, да не погублен будет князем тьмы, в оном владычествующим».

Данное высказывание красноречиво говорит о сущности понятия «дьявол», он же «князь тьмы». Что же это за тьма? Очевидно, что это – ТЬМА НЕВЕЖЕСТВА, то, что в индийской традиции называется АВИДЬЯ.

«Авидья – в индийской философии – невежество, незнание, противоположность видье, знанию, иллюзия, которая порождается чувственным восприятием. Синонимы: аджняна, випарьяя. В философии Шанкары (адвайта-веданте) авидья является главным препятствием для постижения единого Брахмана, создаёт мир множественности и связанное с ним движение, изменение. Освобождение от цепи перерождений возможно через изучение Вед и в особенности Упанишад. Упанишады разрушают обычный стиль мышления, кружащегося в пределах майи, уничтожают авидью – неведение и указывают путь к освобождению. В философии буддизма авидья с её последствиями – заблуждениями о самом себе и мире – является коренной причиной человеческих страданий. Для нравственного совершенствования и избавления от страданий нужно иметь правильные взгляды (прежде всего, правильное понимание четырёх благородных истин)». (Википедия)

Таким образом, мы выходим к основополагающим метафизическим понятиям – к идее единства – интегральности – религиозного знания, а также дифференциальной природе авидьи, а, следовательно… и «князя тьмы»! Проследим же за мыслью Лопухина:

«Гордость духовная, самолюбие и невежество могут сделать, что человек примет оныя предвещания о приближении царствия Божия за явление уже онаго, за непосредственное присутствие Иисусово, за ощущение самыя силы Его, в которой состоит царствие небесное. Духовные картины, для возбуждения и наставления ему показанныя, начнет употреблять на удовлетворение похоти умных очес; ощущениями внутренних сладостей, одну тень существеннаго присутствия Божия являющих, станет питать похоть духовнаго сладострастия; начнет тайно превозноситься открывшимися в нем силами. Ложно понятые нечистотою его уроки таинственных образований почтет за ясныя откровения Божественныя; и мня последовать оным, будет блуждать, водимый собственностию. Находясь в таковом ослеплении и познав о действии силы имени Божия, побуждаемый корыстолюбием собственности, во зло будет употреблять святое имя сие для воспомоществования самодействию своему. Чрез все сие отгонит приближавшееся к нему царствие Божие, паче затруднит в себе возможность к возрождению, и все следы начинавшагося в нем дела благодати запечатлеет образом собственности. Вот так может быть искажено самое дело возрождения!» – Это тот случай, о котором говорится: благими намерениями выстлана дорога в ад. Сползание адепта на левый путь – получается перевёртыш, наглядным примером которого является Саруман Белый из «Властелина колец» Толкина, где Гэндальф символизирует Церковь внутреннюю, Саруман же – внешнюю: «…он заглянул в палантир Ортханка – и был порабощен Сауроном; с той поры Саурон исподволь направлял все его действия». (Толкин и его мир: Энциклопедия / К. М. Королев. – М.: АСТ; СПб.: Terra Fantastica, 2003. – с. 318). – «Ибо через сие самоуслаждение может Люцифер мгновенно воздвигнуть в сердце престол свой».

Но не только в художественных произведениях можно отыскать подобное. Такими персонажами хоть пруд пруди в реальной жизни – во всех без исключения внешних церковных организациях. И сейчас, и во времена Лопухина:

«Таковые герои ложнаго Христианства мнят деятельностию своею распространять царство Божие; но основывая оную на самости, суть они похитители славы Божией и распространители царства собственности, носящей на себе образ Антихристов. Всяк сад, его же не насади Отец небесный, искоренится, и всякое дело, не Христовым Духом начатое и совершенное, есть мерзость в очах Божиих, и не устоит в огне всяискусительном».

И далее: «Для врага же Христова и душеубийцы конечно весьма приятны суть те, которые делаются христами без Духа Христова. Сии могут быть любимейшими орудиями Антихристовыми; и он не будет отнимать у них веры, а только стараться будет вящше вводить ее в действия собственности». – Здесь проскальзывает образ дьявола вроде бы как личности, но вернёмся к этому чуть погодя, а пока: «Верующие без любви суть наипаче подвержены сему страшному блуждению, или лучше сказать, они одни; ибо не можно во зло употреблять вещь, которой и не постигаешь». – И здесь самое время вернуться к Серафиму нашему Роузу!

Любить Бога значит любить Его творение во всём его многообразии. Это не значит любить все пороки и извращения, ибо они сотворены не Богом, а являются отклонениями от первоначального замысла, от Божественной гармонии. Но любить – это значит знать и видеть в чём эти отклонения заключаются? Это значит знать Основу, Центр, Первоисточник, то есть иметь Истинное Знание.

А любить православие значит ненавидеть всё остальное, шарахаться от него, совершенно не знать и не понимать его, потому что если нет любви, то нет и знания. Так что истинной в любом случае может быть лишь любовь к Богу – и если нет её в основе отношения к кому или чему-либо – то и не любовь это, а так – одна видимость. По сути об этом – трактат Лопухина, в заключительных трёх главах которого говорится о –

 

Глава VI. О пути Христовом в душе

«На истинном пути возрождения сам Дух Иисусов по мере своего в душе откровения и возраста таинственнаго тела своего совершает путь свой в возрождаемом».

Глава VII. О подражании Иисусу Христу

«Совершающий путь ко Христу должен искренно любить добро и непосредственно иметь в виду Христа Иисуса, ища Его единаго и Того распята. Таковое токмо расположение знаменует истинное влечение, без котораго не можно и двигнуться ко Христу; и тот, кто не имеет сего расположения, конечно не идет путем, ведущим к истинному возрождению, что бы он ни делал».

«Наипаче должно упражняться в люблении ближняго; ибо сим упражнением особливо образуется натура человеческая в удобность воздвигнутися в ней обители Триединаго, который есть Любовь. Все сие ищущий Христа должен делать, наблюдая в самой простоте слова Евангельския, скрывая, сколь возможно, добрыя дела, им творимыя, и весьма храня себя от того, чтоб не обращать их на собственную честь и на собственное удовольствие, не только пред людьми, но и в самом себе. При всех добрых делах и намерениях должен он стараться наиглубочайшее соблюдать таинственный смысл сих слов Спасителевых: да не увесть шуйца твоя, еже творит десница твоя. Матф. VI.3».

Глава VIII. О главных средствах на пути к Божественной жизни (А. Насилование воли; В. Молитва; С. Воздержание; D. Дела любви; Е. Поучение себя в познании натуры и самаго себя)

«Токмо Иисусовым Духом, без всякой примеси собственности нашей, токмо чистою любовию производимые дела любви истинны суть; ибо единым Духом сим творимое благо и чисто есть. Бог, созидающий спасение и блаженство твари своея, требует от нас чистой и безкорыстной любви, для того, что таковая токмо любовь, яко воздействие единаго Духа Его, соединять с Ним может; а в соединении с Ним состоит все блаженство. Блаженство ж есть непрерывное вкушение блага; а благо только то, что произведено Духом Божиим: и для сего Богу – Любви угодно в нас только то, что есть действие Духа Его».

 

Итого – феномен! Лопухин – совершенно неизведанный феномен русской культуры конца XVIII – начала XIX века. Особенность же этого феномена состоит не в расширении художественного пространства – ведь наследие Лопухина ни на йоту ему не принадлежит! – и даже не столько в философской глубине, сколько в сущностном его измерении. И потому здесь совершенно недостаточен так называемый культурологический подход – необходима экзистенция!

Поясним свою мысль. Если мы сравним Ивана Лопухина (1756–1816) с упомянутыми выше Уильямом Блейком (1757–1827) и Эммануилом Сведенборгом (1688–1772) – собратьями его и по времени и по принадлежности к Традиции, то увидим принципиальное отличие. Блейк: глубинная библейская основа, но не внутренне-каббалистическая, а внешне-онтологическая, и в результате: художественное буйство в картинах и стихах («Бракосочетание рая и ада», «Книга Тэль», «Книга Уризена»), прометеевское бунтарство, мифотворчество в собственном соку, то есть замешанное на собственных ошибках. Сведенборг: оригинальное толкование Библии, визионерство: общение с ангелами – описание восходящих и нисходящих миров. При этом распространение мысли (у обоих) направлено не вглубь, а вширь – глубина, конечно, есть, но она неизменна – достигнув её раз, читатель вместе с автором так на ней и остаётся. То есть силой воображения Блейка и визионерства Сведенборга человек в одночасье переносится в иномирие, и там с ними и пребывает. Находится как бы в гостях у Сведенборга или Блейка. А так как распространение идёт вширь, мысль охватывает внешнее пространство – пускай иных миров, – то и постигать их можно отвлечённо, онтологически, ментально – Блейка как колоссального художника и поэта, Сведенборга как создателя Новой церкви.

Совсем другое – Лопухин: поскольку это не что иное как духовная практика, путь, внутреннее делание, движение вглубь – к самому центру, – постольку постичь его можно лишь экзистенциально, сущностно – лишь в том случае, если сам станешь на этот путь. Как-либо отвлечённо (онтологически, ментально, художественно) понять это не представляется возможным.

 

 

Оставить комментарий

avatar
  Подписаться  
Уведомление о