Наибольшая заповедь

Ситуация изменилась через три десятка лет: в аналогичном словаре «Русские писатели. XVIII век» (составитель С. А. Джанумов; М.: Просвещение, 2002) Ивану Лопухину посвящена весьма благосклонная статья, где, в частности, говорится:

«Характерной приметой всех сочинений Лопухина является искренняя религиозность и склонность автора к мистицизму. Его многочисленные масонские переводные и оригинальные произведения до сих пор не систематизированы и не изучены. Лопухин был самым плодовитым среди русских писателей-масонов. <…> Дружба известного мистика с Платоном (Левшиным), автором православного «Катехизиса», и их споры о сущности масонства вдохновили Лопухина на создание «Нравоучительного катехизиса истинных франкмасонов» (1790), в котором он пытался обосновать близость масонства к христианскому вероучению. Это сочинение отдельно и в составе сборников неоднократно переиздавалось, а также распространялось в списках, став настольной книгой многих поколений русских философов и писателей-мистиков. Любовь к Богу и ближним, не исключая врагов, непрерывный процесс внутреннего самопознания и самосовершенствования – вот основные идеи «Катехизиса» Лопухина. Обрядовой стороне масонства посвящено его сочинение «Духовный рыцарь, или Ищущий премудрости» (ок. 1799). <…>

В 1808–1809 гг. он написал автобиографические «Записки», которые представляют большой исторический и литературный интерес. В. А. Жуковский писал Александру Тургеневу: «Прочитав его «Записки», пожелаешь, чтобы таких людей было поболее, а для себя сочтешь счастием пользоваться их дружбой».  <…>  На протяжении жизни Лопухин был дружен со многими видными деятелями русской истории и литературы: М. М. Херасковым, И. П. Тургеневым, А. М. Кутузовым, Н. М. Карамзиным, Г. П. Каменевым, П. И. Сумароковым, Феофилактом (Русановым), И. М. Долгоруковым, М. М. Сперанским, И. И. Дмитриевым и др. Современники отзывались о нем как о человеке, который «делал добро без разбора» (Я. И. Булгаков), «всему на свете предпочитал добродетель» (А. Ф. Воейков), прославился «умом и подвигами человеколюбия» (С. П. Жихарев)».

Даже по этому отрывку можно понять, что в лице Лопухина мы имеем дело не просто с недюжинной личностью, но с весьма глубоким явлением духовной культуры. Но что это за феномен? к какой сфере он относится? литературной? Но в собственно литературном активе Лопухина всего-то – сборник «Подражание некоторым песням Давидовым» (1796), содержащий переложение шести псалмов и посвящённый митрополиту Платону, а также дидактическая пьеса «Торжество правосудия и добродетели, или Добрый судья» (1794). Понятно, что не это здесь главное, и даже не «Записки сенатора Лопухина», а именно его масонские труды.

Но насколько они принадлежат литературной сфере и правомочно ли столь пристальное к ним внимание в литературном исследовании? Думается, что более чем правомочно, ибо без философии не может быть литературы: первая – неотделимая внутренняя основа второй. Да и как можно уяснить истинный смысл и значение того пласта русской литературы, творцами которого являлись писатели-масоны, без разумения масонской философии? Вот мы и углубились в исследование данного вопроса – и, похоже, что пришли, наконец, к цели.

Обратим внимание на то и дело появляющееся в околомасонских делах имя митрополита Платона (Левшина) – выдающегося деятеля Русской Православной  церкви, автора таких трудов как «Катехизис, или первоначальное наставление в христианском законе, толкованное всенародно» (1757), «Православное учение, или сокращенное христианское богословие, с прибавлением молитв и рассуждения о Мельхиседеке» (1765) и «Краткая церковная российская история» (1805). Что характерно: и в отношении Новикова, и в отношении Лопухина церковный иерарх выступает вовсе не в роли гневного обличителя злостных масонов, напротив – видим единство в понимании первоосновы, но разность в путях её постижения. Таким образом, мы выходим на вопрос соотношения масонства и христианства и на уяснение того, что есть истинное масонство и что есть истинное христианство??

Написанный Лопухиным в 1790 году «Нравоучительный катихизис истинных ф-к. м-в.» начинается со следующих пунктов:

  1. Истинный ли ты Ф. М.? – Мне известны та невидимая и неустроенная Земля и те Воды, на коих носился Дух Великаго Строителя Вселенной при ея сотворении.
  2. Чем наипаче отличается истинный Ф. М.? – Духом собратства, который один есть Дух с Христианским.
  3. Какая Цель Ордена истинных Ф. М.? – Главная Цель его та же, что и Цель Истиннаго Христианства.
  4. Какой главный долг истиннаго Ф. М.? – Любить Бога паче всего, и ближняго как самаго себя, или еще более, по примеру Св. Павла, который желал даже быть анафема и отлучен быть от Иисуса Христа ради своих братий. Рим. IX.3.
  5. Какой должно быть главное Упражнение (работа) истинных Ф. М.? – Последование Иисусу Христу.
  6. Какия суть действительнейшия к тому средства? – Молитва, упражнение воли своей в исполнении заповедей Евангельских и умерщвление чувств лишением того, что их наслаждает: ибо истинный Ф. М. не в ином чем должен находить свое удовольствие, как токмо в исполнении Воли Небеснаго Отца.
  7. Где истинный Ф. М. должен совершать свою работу? – Посредине сего Мира, не прикасаясь сердцем к суетам его, и в том состоянии, в которое каждый был призван. I. Кор. VII.20.
  8. Какие суть самыя верныя знаки последования Иисусу Христу? – Чистая любовь, преданность и Крест.

Катехизис Лопухина являет собой стремление к полному отождествлению масонства с христианским вероучением, значительная его часть заключается в просто дословном повторении евангельских заповедей. Но в сравнении с каноническим катехизисом православной (или католической) церкви возникает одно «но». И состоит оно в самом понятии Церкви. В учении, воспринятом и проповедуемом Лопухиным, во главу угла ставится понятие Внутренней Церкви – но таким образом под сомнением оказывается необходимость внешней! Вот именно в этом пункте и находится камень преткновения между официальной церковью и масонством!

В пункте 19 своего катехизиса Лопухин отмечает: «Какие обязанности истинного Ф. М. в разсуждении внешняго Богослужения? – Почитая его Установления и Обряды, должен он прилежно ими пользоваться как средством для внутреннего; чему надлежит быть их предметом во всех Христианских Учреждениях Богослужения внешняго». – Подчеркивая приоритет внутреннего над внешним, Лопухин стремится развеять сам повод к противоречию с официальной церковью: ведь и в церковном Богослужении внешний обряд – это лишь средство к достижению внутренней связи человека с Богом! Тем не менее, противоречие не исчезает. По той причине, что хотя Лопухин и не отрицает значение внешнего, он и не подчёркивает его необходимость. А не признавая её АБСОЛЮТНУЮ необходимость, он существенно снижает авторитет официальной церкви. Что же до самого понятия Церкви – оно вовсе не отрицается, но наполняется принципиально иным содержанием

Разъяснения, чрезвычайно важные для понимания этой принципиальной разницы, находим в приложенной к «Катехизису» статье «О влиянии истиннаго каменщичества в Церковь Христову и о внутренней Церкви вообще»:

«Кроме особых Друзей и Строителей Божиих и принадлежащих к тайному их Училищу Премудрости были всегда благочестивые души, жившия в страхе Господнем, верою в них рожденном. Сии последние по духу едино были с первыми, составляя все вкупе единую внутреннюю Церковь, в которой Бог творит великое дело обновления. Церковь сия наипаче укрепилась, возвысилась, распространилась, новый свет и дух прияла вочеловечением Христа Бога нашего. Бог, Слово, Им же вся быша; плоть бысть и вселися в ны. Сей Бог и человек, Глава и Учредитель истинных Каменщических работ, воплощением своим, жизнию, страданием и смертию выработал возможность и отверз путь всем человекам, кои верою и любовию объемлют Его, паки чадами Божиими бытии; бытии таковыми ни от крове, ни от похоти плотския, ни от похоти мужеския, но от Бога родившися. Он совершил великое сие дело на кресте, таинственно окропив все души драгою своею кровию, яко тинктурою к Божественному Превращению». – И далее: «Сказавый Ученикам своим: се Аз с вами до скончания века, от начала пребывал с оными Священниками Храма Премудрости, являясь им в откровении света ея: по совершении же дела воплощения Своего, яко Бого-Человек пребывает и пребудет с ними до скончания века».

Из чего следует, что Истинная Церковь существовала и до воплощения Иисуса Христа, то есть тогда, когда нынешней церковной организации (то есть внешней церкви) не было и в помине! Это означает, что Истинная Церковь вовсе не нуждается в наличии внешней организации. Разбор того, что это значит по сути, начнём с одного весьма симптоматичного для нашей темы спора – столкновения двух религиозных антиподов. Один из них – автор этих строк, второй – «русский традиционалист» Владимир Можегов (приводится с сохранением возникшей в ходе дискуссии ненаучной лексики):

 Читаю параллельно две книги. Первая – «Православие и религия будущего» Серафима Роуза – поражён прежде всего тем насколько глуп этот человек! Вторая – «У врат молчания» Александра Меня – картина прямо противоположная: каждая страница проникнута мудростью, спокойствием, чистотой.

– По-моему, Роуз не так уж и глуп. Просто он фундаменталист. И Мень не так уж умен, хотя, конечно, более начитан. Но по большому счету обе книжки – голимая попса.

 Проникновение в Дао Дэ Цзин, в Упанишады – проникновение созидательное – при сохранении глубоко христианского взгляда – это не попса, а высшая мудрость. С другой стороны – может, кто-то и называет это фундаментализмом, а по сути это – истерика и беснование глупца.

Серьезные индологи и египтологи без раздражения о Мене говорить не могут. Очень поверхностная, мягко говоря, книжка. В этом смысле действительно очень похоже на Роуза. Но Роуза спасает страсть, видно, что сердце горит у человека, хоть разум и не поспевает. А Мень… Он не столько ищет истину, сколько размывает ее своими рассуждениями. Для первого знакомства с традициями, конечно, сойдет. Но не более.

 Читая эти книги, совсем не нужно знать мнение “серьезных” индологов и египтологов. Мень решает свои задачи, ученые индологи – свои. С поставленной целью Мень справляется целиком и полностью – и это главное. Кто хочет углубиться в тему, тот обратится к первоисточнику – какие проблемы? Мень предстает истинным мудрецом. Роуз – это просто бесовщина – тупая и примитивная. И таких бесов от православия – хоть пруд пруди.

 Мень не чувствует сердца русского православия. И так же точно не чувствует сердца ни одной из традиций, о которых рассуждает. Читаешь его с интересом, но по прочтении обнаруживаешь, что ни в уме ни в сердце ничего не осталось. Какая-то интеллектуальная игра, без души и ясного смысла. Хотя и не без харизмы. А Роуз наоборот – полюбил православие всем сердцем. Но с русскими всегда так (а Роуз в этом смысле чистейший русский): в сердце Бог, в мозгах дьявол.

Выражение интересное – в сердце Бог, в мозгах дьявол – насчет последнего согласен, а вот насчет Бога в сердце – сильно сомневаюсь. Наверняка он действительно – как вы говорите – полюбил православие. А надо было – не православие, а Бога полюбить. Только сначала Его нужно найти…

– У Меня тоже своеобразный Бог, иудо-христианский. Он так мило проходит мимо всей тысячелетней европейской традиции, просто диву даешься.

– Мень, который с одинаковой любовью пишет о Лао-цзы и Будде, равно как и о ветхозаветных пророках, «сердца русского православия», возможно, и не чувствует. По той причине, что все эти национальные особенности сливаются у него в единой любви к Богу. Конечно, у каждого автора есть свои особенности. И у каждого при желании можно найти недостатки. Но лично для меня главным критерием является та энергия, которая исходит от автора, – добра, любви и созидания или злости и разъединения.

– Злость часто бывает от большой любви, а «добро и созидание» от чего-то другого… Нелинейная геометрия

– Вы упускаете из виду несколько моментов: во-первых, это не проповедь, а обзор истории религий; во-вторых, этот обзор делает христианин – и столь уважительное отношение к различным традициям лично для меня является свидетельством именно принципа любви и добра.

– Я эти моменты прекрасно помню, но меня они не убеждают. Не вижу ничего христианского во всесмешении… Христос плетью гонял торговцев и Творец предупреждал, что Он Бог ревнивый… Позиция Меня – это позиция со стороны. Легко быть миротворцем, когда ты ко всем одинаково равнодушен.

– Бог ревнивый – это еврейский Иегова в талмудическом восприятии. Для меня –неприемлемо наделять Бога собственными недостатками

– Ревность Бога – не ревность человека. Это значит, что Бог не терпит неправды и компромиссов. Это значит также, что есть некое драматическое напряжение Истории как процесса осмысленного и этически окрашенного. Мои претензии к Меню в том, что он умудряется при всем своем энциклопедизме этот драматический процесс и это этическое напряжение не заметить, упустить как будто его и не было.

Нельзя не согласиться, что выражение «полюбил православие» (а православие и православная церковь суть вещи неразделимые) означает не что иное как «полюбил именно Церковь». Но нужно ли любить церковь? Или, может, исключительно Бога? и воплощать свою любовь всеми возможными способами, в том числе и посредством церкви? Таким образом, церковь оказывается в ряду средств, предназначенных для прославления Бога. Но тогда она теряет свой абсолютный смысл – ведь Бога можно славить и не заходя в церковный храм, и не исполняя церковных обрядов, и вовсе не принадлежа к церковной общине, – а своими поступками, мотивы которых коренятся в душе. Для того же, чтобы эти мотивы стали действительно богоугодными, душа должна прийти в соответствие с Богом, образно говоря, она должна стать Его Храмом. Вот это и есть Внутренняя Церковь. А что ещё можно добавить к следующему месту из Евангелия от Матфея? – «И слышав народ дивился учению Его. А фарисеи, услышавши, что Он привел саддукеев в молчание, собрались вместе. И один из них, законник, искушая Его, спросил, говоря: Учитель! какая наибольшая заповедь в законе? Иисус сказал ему: «возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всем разумением твоим»: Сия есть первая и наибольшая заповедь; Вторая же подобная ей: «возлюби ближнего твоего, как самого себя»; На сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки» (Матф. 22. 33-40) – Если же вместо того, чтобы полюбить Бога – кто-то полюбил православие, – то не сердце горит у него, а страсти! как говорит наш оппонент: но Роуза спасает страсть...

Итого, принадлежность к Внутренней Церкви определяется исключительно любовью к Богу. И только внутренний смысл христианства имеет абсолютное значение. В этом – основа творчества и жизни Лопухина. «Духовный Рыцарь», как мы видели, посвящён не только и не столько обрядовой стороне масонства, сколько символическому значению масонского ритуала. По сути, это – квинтэссенция, сгущённое христианство, внутренняя его сущность, которая заключается в двух словах: ЦЕЛЬ – это Центр, его достижение; и ПУТЬ – Великое Делание. Алхимической формулировкой V.I.T.R.I.O.L. – visita interiora terrae rectificando invebies ocultum lapidem (проникни во внутренность земли, перегонкою найдешь сокрытый камень) завершается «Нравоучительный катихизис истинных ф-к. м-в.». О главных же аспектах Делания – небольшой, из восьми глав состоящий, но чрезвычайно ёмкий трактат И. В. Лопухина «Некоторые черты о внутренней Церкви, о едином пути истинны и о различных путях заблуждения и гибели с присовокуплением краткаго изображения качеств и должностей истиннаго христианина».

Оставить комментарий

avatar
  Подписаться  
Уведомление о