Сергей Проскурин. А жили по звёздам…

Случилось это, когда Солнце находилось в созвездии Водолея – 26 января 1957 года в Старом Осколе. Как говорила мама, ранним утром был мороз 20 градусов, ясное голубое небо – вот так и началась моя биография.

Жили мы рядом с железной дорогой, у нас был свой огород, сад. Но с нами под одной крышей, в одном доме жило ещё несколько семей. И так было повсеместно, жили бедно, это же только 12 лет после войны. Война ещё присутствовала повсюду – зримо и незримо. И в душах людей, в памяти, и чисто внешне – многие мужчины по-прежнему носили военную одежду, гимнастёрки, брюки-галифе, сапоги яловые, хромовые.

Старый Оскол представлял в то время одну маленькую улицу, проходившую через центр. Это был провинциальный городишко с древними купеческими традициями. Насколько помню, в городе было всего две школы, в одной из которых работала моя мама. А папа работал электриком на заводе.

Моя мама Полина Тимофеевна была фантастически позитивным человеком, в каждой ситуации она умудрялась найти юмор, нейтрализовать ссору в корне, не доводя её до скандала.

Она была учительницей начальных классов и физкультуры, и мне с детских лет, сколько себя помню, приходилось ждать её, в школе проводить время. Работала она тогда в две смены, а так как денег всегда не хватало, стремилась ещё подрабатывать, вела какие-то дополнительные уроки. И когда меня приводили из детского садика, я ещё 2-3 часа находился в школе. А приводили те из знакомых, кто шёл мимо школы, это и соседи – те, кому по пути, иногда сама воспитательница. Так началась моя жизнь в школе: я бегал по спортзалу, занимался спортом, сидел в библиотеке.

Папа Георгий Тимофеевич работал электриком. Очень любил рыбалку, охоту, природу, собирать цветы, травы. Он был такой природный человек, и все его выходные дни проходили вместе со мной – лес, собирание грибов, ягод, цветов, трав, озеро, рыбалка.

А ещё он любил петь, мы даже сделали маленький семейный оркестр. Мама играла на гитаре, папа – на аккордеоне, а я – на балалайке. Это был первый инструмент, на котором я научился играть. Песню «Страдания» мы исполняли в составе трио, и часто выступали с такими номерами в гостях у своих знакомых.

То есть музыка присутствовала в моей жизни с самого начала. Недавно я купил старый приёмник-радиолу, потому что точно такая была у меня в детстве. Там всегда горели лампочки, очень мне нравилось крутить ручку и попадать на разные радиостанции, слушать разную музыку, голоса на разных языках. Уже лет с 4-х – то есть сколько себя помню – мне разрешали самому включать, крутить пластинки.

Пластинок было море: от русских народных до эстрадных песен – «Ландыши» и тому подобное. Я  подпевал, пел, для меня это было какое-то удивительное переживание.

Что ещё кроме музыки любил в детстве? Животных очень любил, рядом всегда были кошки, собаки, петухи. Тогда все держали разную домашнюю живность – жили мы не в центре, а на окраине. Рядом была очень красивая речка. Жили все вместе – с бабушкой, родственники постоянно приходили – держали птицу домашнюю, свинью, я их кормил, любил этих животных. Как у Клюева:

 

А жили по звездам, где Белое море,
В ладонях избы, на лесном косогоре.
В бору же кукушка, всех сказок залог,
Серебряным клювом клевала горох.
Олень изумрудный с крестом меж рогов
Пил кедровый сбитень и марево мхов,
И матка сорочья – сорока сорок
Крылом раздувала заклятый грудок.

 

В общем, развлечений было много. И никогда в те годы не планировал я быть музыкантом – вот что самое интересное. Любовь к музыке никак не привязывалась, что это может стать профессией. Это было что-то божественное, к чему нельзя было прикоснуться. Когда я слышал какую-то красивую музыку, внутри всё переворачивалось.

Если вспомнить первые сильные впечатления, то это были фронтовые песни – «В землянке», «Тёмная ночь» в исполнении Марка Бернеса. У меня была пластинка, он так душевно пел, что я выучил эту песню.

Ну, естественно частушки звучали во дворе, матершинные, классика народного жанра, псевдонародные песни типа «Ой, мороз, мороз» – каждый вечер исполнялись в общей компании. Собирались то в одном дворе, то в другом – приносили кто выпить, кто закусить, пели все вместе, потом кто-то играл в карты, кто-то в домино, вот так и жили.

Там про один только день можно целую книгу написать. Пройти от дома к огороду – это целое событие было. Как солнце поднималось, как папа уходил на работу, а ты провожал его утром – или наоборот, ждал когда он придёт. Потом купили мотоцикл тяжёлый – «Урал» с коляской. Ещё помню, когда купили первый телевизор, и к нам на просмотр кинофильмов и разных телепрограмм народ приходил со своими стульями.

У отца было пятеро братьев и сестёр, а у каждого по 2-3 ребёнка – и когда вся наша шайка собиралась – это было «мама, не горюй!»

Вспоминаю один случай. Мы были на дне рождения моей тёти, она жила по ту сторону реки. Взрослые были увлечены своим, а мы с двоюродным братом – нам было по 6 лет, – обнаружив «бесхозную» открытую бутылку кагора, недолго думая оприходовали её. И нас снесло. А мы решили спрятаться в сундуке – там и заснули. Родители с ног сбились, пока не обнаружили нас спящими в сундуке.

В общем, жизнь была интересная, красивая…  Всё это настолько глубоко переживалось, и во всём этом была какая-то особая душевность… так что можно сказать, что детство у меня было очень интересным и радостным, одним словом, счастливым.

 

 

К тому времени, когда я пошёл в школу, мы уже переехали. Сначала мы жили в своём доме – теперь там расположен путепровод из старого города на микрорайон. А потом папе от завода выделили квартиру в 4-этажке. Ждали мы её много лет и, наконец, дождались – переехали в центр города на улицу Ленина.

Жизнь, конечно, стала «светской». Мы на 4-м этаже жили, в квартире с балконом – по тем временам это представлялось чем-то недостижимым!

А музыкальная школа располагалась на той же улице. И родители мои решили меня туда определить. Пошли покупать инструменты – а мне хотелось играть на гитаре или пианино. Но пианино, во-первых, очень дорого стоило, во-вторых, в то время его нельзя было сразу купить, а нужно было предварительно заказывать – в общем, долгая песня.

Папа у меня играл на гитаре, и я уже немножко бренчал, но он мечтал, чтоб я научился играть на баяне. Это был модный инструмент тогда – вот его-то мне в рассрочку и купили.

Так я был определён в музыкальную школу по классу баяна. Но мне не нравилось на нём играть. Зато нравилось моему отцу. И я таким образом выполнил долг сына.

Здесь начались для меня немалые испытания. Потому что когда глубокой ночью отец возвращался с охоты или с рыбалки со своими друзьями, меня поднимали с постели, чтобы я что-нибудь исполнил. А я к тому времени уже научился играть – например, «Ехал казак за Дунай» – вот меня и будили.

Охотники садились за стол – в кирзовых сапогах, рядом ружья, добыча, – а я наяривал. Из-за баяна меня не было видно – видно только, как меха растягивались. Зато хорошо было слышно. Мама всегда расстраивалась, что ребёнка будят в час ночи, а для отца это было и удовольствие, и гордость. Для него это было воплощённая мечта – что сын его играет на баяне.

А музыкальная школа буквально через год стала вызывать у меня ненависть. Я её возненавидел. При том, что музыку любил по-прежнему.

Меня заставляли петь в хоре – а мне это казалось тогда не по-пацански – с девчонками в хоре стоять. Я уже тогда слушал рок-н-ролл – вот это казалось настоящим. Мы уже сколачивали свою школьную группу. Что же касается баяна, то за несколько лет я его освоил так, что уже мог играть на свадьбах.

Но тянуло меня больше к современной музыке – это было время Элвиса Пресли, а также Литтл Ричарда, Рэя Чарльза. Время пластинок «на костях». Это был шик – когда у кого-то заводилась такая пластинка, а на ней рок-н-ролл.

Оставить комментарий

avatar
  Подписаться  
Уведомление о